— И не вздумайте прятать голову под крыло! Мы будем наблюдать за вами! — добавила первая помощница командора.

Гильфи кое-как выпрямилась и крепко впилась коготками в пол.

— Ну что ж, — пропищала она. — Хорошо, хоть не ощипали.

— Гильфи, ты спятила?

— В нашем беспросветном положении, Сорен, нужно искать светлую сторону, извини за каламбур, — назидательно пояснила Гильфи, оглядываясь по сторонам. Безжалостный лунный свет плясал на каждом камне пещеры.

— Гильфи, я понятия не имею, что такое каламбур, и не вижу никакой светлой стороны! Что лучше — быть ощипанными или подвергнуться лунному очищению? Остаться без перьев или спятить? Неужели ты называешь это выбором?

— С нами не случится ни того, ни другого! — с неожиданной уверенностью заявила Гильфи.

— Каким образом? Конечно, ты можешь встать в моей тени, но что прикажешь делать мне? Ты же такая малышка, что твоей тени мне и на лапу не хватит!

— Это несправедливо, Сорен, и ты это прекрасно знаешь. Некрасиво смеяться над чужой внешностью. В нашей пустыне такие шутки считались ниже совиного достоинства. Существует целое сообщество малых сов, CMC, целью которого является борьба с жестокими и обидными замечаниями относительно чужого роста. Основательницей этого сообщества была моя прабабушка, воробьиная сычи-ха, — воинственно распушилась Гильфи. Казалось, грубое слово, сказанное Сореном, расстроило ее гораздо сильнее, чем заточение в лунной камере.

— Ладно, извини. Но я все равно не понимаю, как нам избежать лунного ослепления.

— Значит, надо что-нибудь придумать. Сорен взглянул на подругу сверху вниз.

— Лунатики ничего не могут придумать, Гильфи. Все кончено.

Не успел он договорить, как странное оцепенение начало разливаться по его телу. Глаза Гильфи тоже как-то неестественно заблестели.