Ослепительное лунное сияние растворяло нечто сокровенное, составлявшее сущность каждого из них. Мысли Сорена начали путаться. Желудок непривычно затих. Он посмотрел на озаренные луной стены камеры: они вдруг показались ему скользкими, как лед, и по этому льду застывшего лунного света устремились прочь все его воспоминания. Прочь, прочь… Ему хотелось удержать их, схватить, но он слишком устал.
У-ху, у-ху… Сорен начал клевать носом. Он знал, что если уснет, то проснется совсем другим. Он не узнает сам себя. Превратится в номер 12 -1, а Гильфи тоже перестанет быть Гильфи, зато станет номером 25-2. У-ху, у-ху… Га'Хуул.
Внезапно что-то вспыхнуло в его засыпающем мозгу. Стоило мысленно произнести Га'Хуул, как сознание мгновенно прояснилось. Желудок ожил. Га'Хуул!
Тетушка Финни хлопнулась в обморок при одном упоминании о стражах Га'Хуула, а сейчас это слово прозвучало подобно раскату грома, и заставило Сорена очнуться ото сна.
— Гильфи! Гильфи! — он затряс когтями свою крошечную подругу. — Гильфи, ты когда-нибудь слышала сказания о стражах Га'Хуула?
Гильфи, которая уже еле-еле шевелила крыльями, внезапно встрепенулась. Дрожь пробежала по ее телу, мгновенно пробудив от оцепенения.
— Га'Хуул… Ну да, конечно! Мама с папой часто рассказывали нам эти сказки. Они называли их Сказаниями о Былом.
— А у нас это называется Легендами Га'Хуула.
С каждым новым звуком этого слова совята все больше и больше оживали, даже кровь текла по их жилам быстрее.
— Вот что я придумал! Мы будем до самого захода луны рассказывать друг другу Сказания о Былом. Мне кажется, эти легенды способны рассеять лунный свет и спасти нас от полного очищения!
Гильфи уже в который раз с изумлением посмотрела на Сорена. Как ему удалось додуматься до такого? А тем временем Сорен начал:
— Когда-то давным-давно, когда совиных царств еще и в помине не было, а на земле кипели бесконечные войны, в краю Великих Северных Вод жила-была птица по имени Хуул. Говорят, что с самого рождения этой сове были дарованы чудесные способности и неслыханные силы. Так или иначе, Хуул прославился в веках тем, что побуждал других сов на великие и славные дела, и хотя он никогда не носил золотой короны, совы признали его своим царем.