Он записывал их, эти искры прошлого, сначала в темные зимние вечера, среди снежных бурь сосновых лесов, он кончал весной, той дышащей жизнью весной, когда кажется - даже мертвые камни горят более ярко, он писал, когда летнее солнце казалось растворенным во всей природе, в море, светлом, спокойном, в небе, залитом солнцем, в яркой листве, во всех пережи ваниях, мыслях, чувствах, исканиях, когда просыпаются новые силы к борьбе за светлую жизнь, когда, силь ный и уверенный в самом себе, хочешь сбросить годы вместе со старым другом - чешским пледом.

И, вспоминая прошлое, он понимал, что из этого прошлого мы должны взять только то, что нам нужно, взять его так, чтобы прозорливее смотреть в будущее и безраздельно отдать этому будущему свои силы и свою жизнь!

ЧЕРНОЕ

И БЕЛОЕ

Гудки, рудки, телеграф в машину: малый ход - есть задний, - снова протяжный гудок. А так еще хочется спать, хотя яркие лучи солнца врываются сквозь жалюзи кабины большого черноморского теплохода! Потом начинается возня на палубе, шумно спускают трап, мерно стучат моторы кранов, и слышно, как из глубоких трюмов выгружаются машины, мешки, тюки, а в другие грузятся сотни ящиков мандаринов табака, чайного листа...

"Вира, вира помалу, майна!" - доносятся знакомые с детства слова черноморских пристаней...

Солнце и звуки не дают заснуть, зовут па палубу, на берег земли.

Да! Это Поти. Углом разошлись громады цепей: снежной преградой стоит на севере Кавказский хребет, отдельными пиками высятся белые вершины турецкого Трапезунда, а между ними зеленая равнина Колхиды, залитая водами Риона, Колхида аргонавтов, будущая жемчужина кавказских предгорий!