Арестован, лежит дома с гипертоническим кризом, арестован, арестован, показывая вечером в новостях портреты руководителей ГКЧП, сообщало телевидение.
Мы снова ощутили себя вольными пловцами в восхитительно чистой и теплой океанской воде чужой жизни, а не попавшими в западню жалкими, беспомощными, загнанными зверями, наше одинокое пребывание здесь снова было неопасным, увлекательным приключением, а не безысходной, полной ужаса авантюрой. Какое счастье мы испытали в тот вечер! Боже, это то счастье, когда кажется, что грудь не вместит чувства, когда ее едва не физически разламывает нечто, которое много больше тебя всего - размером со Вселенную - и лишь по непонятной причине оказалось заперто в твоей грудной клетке.
И нет, вовсе не одной сенсацией были события этих дней для хозяев земли, гостями которой мы оказались. Виктори! - показал выставленные вверх рогулькой два пальца хозяин прачечной, когда мы следующим утром проходили мимо его заведения. По-соседски он знал, что в доме наискосок живет русская семья, и вычислил нас. На щите с газетами, выставленном перед распахнутой дверью прачечной, было, как главная новость сегодняшних газет, написано мелом это же слово, "виктори": "Дзе Елцин виктори. Ку из аррестид". В благодарность за его радость мы купили у него по экземпляру сразу трех или четырех газет. "О, русиш! Конгретьюлейт ю видз виктори!" - догнал, бросившись за нами из магазина, где мы покупали банку кока-колы, услышал русскую речь - и бросился, бородатый, в джинсовой куртке и джинсовых штанах парень, остановил и стал поочередно пожимать нам руки.