Тем временем самка тупика помедлила на краю гнезда, словно не решаясь прыгнуть вниз, а потом нехотя завертела крылышками, готовясь окунуться в море. Дальше произошло нечто совсем невероятное. Мама-тупик на глазах стала гладкой и стройной. Ее широкая голова и толстый клюв без всплеска рассекли ледяную воду, которая мгновенно сомкнулась над ее хвостовым оперением.

Сорен с Гильфи, Сумраком и Копушей застыли на краю гнезда. Они ждали и ждали, а потом растерянно переглянулись.

— Послушайте, — вежливо начала Гильфи, оборачиваясь к отцу семейства. — Я боюсь, с вашей супругой что-то случилось… она… Она нырнула в море и до сих пор не вынырнула.

— Да? Ничего, ей нужно время… Думаете, так просто прокормить столько ртов?

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем самка тупика снова вынырнула на поверхность. Из клюва ее рядком торчало несколько мелких рыбешек. — Вот она! Наконец-то! — воскликнула Гильфи.

— Вот такая наша мамаша, — вздохнул Крепыш. — Надеюсь, она поймала немного мойвы. Обожаю мойву. Если вам она не по вкусу, отдайте мне свою порцию, договорились? Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

— С удовольствием, — ответил Сорен. С каждой минутой, проведенной в этом ледяном гнезде, ему все меньше хотелось есть.

— Послушайте, — перебил его Сумрак. — Как она собирается вылезти оттуда?

Совята снова сгрудились у края ледяного гнезда. Внизу, в море, происходило что-то странное. Казалось, будто самка тупика пробует бежать прямо по поверхности воды, бешено хлопая крыльями.

— Взлет с воды — дело непростое. Возможно, мы не самые лучшие в небе, зато умеем нырять и плавать. Воздушные мешки позволяют нам очень долго находиться под водой. Но вот взлетать — это другое дело. Самое трудное, честно сказать.

Самец подошел к краю своего ледяного дупла и крикнул:

— Душечка, попробуй вот тут, с подветренной стороны, здесь вода поспокойнее.