Воздух начал выравниваться, и вскоре липкое тепло, испарявшееся с поверхности моря, стало остывать под более холодными глубинными водами, взбаламученными штормом.

Потом начался ливень. Сильный ветер косо обрушивал вниз яростные струи дождя. Лежащее внизу море словно подернулось дымкой.

— Строимся парами, клюв! ООПП! — скомандовал Пут.

Совы послушно заняли свои позиции в соответствии с Основным Оперативным Порядком Полета. Сорен повернул голову в поисках Мартина, всегда летевшего справа. Теперь на том месте, которое обычно занимал мохноногий сыч, зияла пустота. Сорен вскинул голову, чтобы посмотреть на Руби, и увидел над собой рыжеватые перья ее брюха. Руби опустила глаза и грустно покачала головой. Сорену показалось, что в глазах у нее блестят слезы, но возможно, это была всего лишь влага от очередной «тефтельки».

— Перекличка! — ухнул Пут. — Клюв, по порядку отзовись!

— Руби здесь! — крикнула рыженькая короткоухая сова.

— Отулисса здесь!

— Сорен здесь!

А потом последовала тишина — молчание или еле слышный вздох, донесшийся с того места, где всегда летел Мартин.

— Отсутствует. Продолжаем, — приказал Пут. «Отсутствует? Продолжаем?» — ахнул про себя Сорен. Но не успел ничего возразить, потому что услышал тоненький робкий голосок:

— Серебряк здесь.

— Лучик здесь! Только меня тошнит.

— ГДЕ МАРТИН?! — в бешенстве заорал Сорен.

— Снижаемся, — устало сказал Пут. — Это дело искателей-спасателей.

И тут послышался сдавленный, задыхающийся крик, сопровождаемый волной невыносимой вони.

Сначала Сорену показалось, что Лучик все-таки не утерпел, и его стошнило. Но потом из дымки над морем Хуулмере показалась чайка, волочившая в клюве что-то очень мокрое и очень маленькое.

— Мартин здесь! — прохрипел мохноногий сычик, безжизненно болтавшийся в клюве у чайки.