— Пока ураган не стихнет. Мы же не можем тащить малышей, — он кивнул на Серебряка с Лучиком, — сквозь такую стихию!

— Вы оставите нас здесь, со скрумами? — ахнула Лучик, а Серебряк, словно по команде, залился новыми рыданиями.

Руби поднялась вверх и уселась на ветку над головами малышей. Когда совы сердятся, они распушают перья. В мертвенном белом сиянии леса Руби стала вдвое больше и казалась кучкой пламенеющих углей.

— Я по горло сыта вашим хныканьем! Лично мне наплевать, есть тут скрумы или нет. Я есть хочу. Я устала. Хочу поужинать сочной крысой или полевкой, на худой конец. Впрочем, от белки я бы тоже не отказалась. А потом отправлюсь спать. А вам обоим я советую заткнуться, потому что если вы немедленно этого не сделаете, то клянусь Глауксом, вы пожалеете, что не попались в лапы скрума!

— Полагаю, нужно слетать на охоту, — подала голос Отулисса.

— Да-да, конечно! Немедленно! — засуетился Пут и принялся расхаживать по ветке туда и обратно. — Вот только не знаю, можно ли тут чем-нибудь поживиться?

Сорен, Мартин и Руби отлично видели, что Пут теряется перед Отулиссой. Он был великолепен в небе, но оказался совершенно беспомощен на земле, тем более, в качестве командира. Что и говорить, никогда еще отсутствие Эзилриба не ощущалось так остро!

Видимо, Пут и сам это понимал, потому что вдруг развил лихорадочную активность. Он откашлялся, слегка раздулся и попытался взять начальственный тон:

— Сорен, вы с Руби облетите северо-восточную часть леса. Отправляйтесь прямо сейчас, ребята. Шутка ли, семеро голодных клювов! Мартин с Отулиссой полетят в юго-западном направлении. Я остаюсь с мелюзгой.

— Ха! — ухнула Руби, поднимаясь в небо. — Сдается мне, Пут сам боится скрумов, вот и послал нас. А ты боишься, Сорен?

Стоило им набрать высоту, как странный белесый туман, расползшийся по земле, стал заметно таять.

— Немного, — признался Сорен.