— Что ж, по крайней мере, честно. А почему — «немного»?

— Когда я думаю о скрумах, то испытываю не столько страх, сколько печаль. Ведь это души, которые не могут достичь глауморы… Разве это не грустно?

— Наверное, — ответила Руби.

«Наверное? — недоверчиво покосился на нее Сорен. Неужели она не понимает, насколько это печально?» — Честно говоря, Руби нельзя было назвать глубоко чувствующей совой. Она превосходно летала, была надежным товарищем и умела повеселиться, однако ей заметно не хватало образного мышления.

Однако следующий вопрос Руби поставил Сорена в тупик.

— А почему они не могут попасть в глаумору?

— Честно говоря, я и сам точно не знаю. Миссис Плитивер говорит, что их удерживают незавершенные на земле дела.

— При чем тут миссис Плитивер? Ей-то откуда знать! Она же змея!

— Иногда мне кажется, что миссис Пи знает о совах больше, чем сами совы, — серьезно ответил Сорен и вдруг склонил голову набок: — Тихо! — Руби немедленно закрыла клюв. Как и все совы, она с огромным уважением относилась к необыкновенно острому слуху амбарных сов. — Суслик. Прямо под нами.

Сусликов оказалось целых три. Руби в очередной раз доказала свою необычайную ловкость, умудрившись схватить сразу двух. Как оказалось, им с Сореном повезло куда больше, чем Мартину с Отулиссой, которые вернулись обратно с одной жалкой мышкой на двоих.

— Сначала — доля охотников, — важно объявил Пут, кивая ловцам. По неписаным законам совиного мира охотники имели право первыми выбрать любой кусок. Сорен оторвал заднюю лапу суслика. Лапа оказалась жилистой, честно говоря, едал он сусликов и посочнее. Может быть, в лесу духов сусликам не удается нагулять бока? От этой мысли у Сорена сразу пропал аппетит. А вдруг суслики питаются призраками или призраки — сусликами? Выходит, он слопал пищу скрумов? Мускульный желудок его испуганно сжался, прессуя кости и шерсть добычи.

Когда с едой было покончено, занялся рассвет. Но из-за густого тумана, окутавшего голые ветки и белые стволы деревьев, в лесу по-прежнему стояли сумерки.