Пятеро сов вернулись в свое дупло сразу же после сцены в библиотеке. Отулисса тоже пошла с ними. Друзья смотрели на нее с благоговейным изумлением. Неужели эта строгая и чопорная пятнистая сова вслух произнесла самое страшное совиное ругательство, да еще выкрикнула его в глаза наставнице? Что теперь с ней будет?

Внезапно в дупло просунула голову старенькая секретарша парламента.

— Вас сию же минуту требуют в парламент! — ворчливо сообщила она. — Кроме Эглантины, она может остаться!

«Великий Глаукс!» — подумали все.

— А почему мне нельзя пойти с вами? — дрогнувшим голосом спросила Эглантина. — Я тоже хочу!

— Хочешь получить шлифовку кремня? — буркнул Сумрак. — В последний раз, если помнишь, нас заставили три дня подряд закапывать погадки под надзором Вислошейки. Тогда тебя тоже с нами не было, и честное слово, тебе очень повезло!

По дороге в совиный парламент Гильфи еле слышно прошептала:

— Глаукс милосердный, теперь нас заставят до самого лета закапывать погадки!

— Вы ничего не говорили, виновата я одна, — процедила Отулисса. — А у меня это вырвалось совершенно неожиданно! Я просто ушам своим не поверила, честное слово, — горячо заверила она всех и тут же добавила: — Но я все равно рада, что так вышло!

В глубине души друзья разделяли ее чувство. В самой идее скрытая на книги было нечто омерзительное, несовместимое с духом Великого Древа.

«Это грязь и гадость, — подумал по себя Сорен. — Отулисса совершенно права».

Войдя в зал заседаний и не увидев там Вислошейки, друзья заметно приободрились. В парламенте были только Борон с Барран и Эзилриб.

Но больше всего Сорен удивился при виде красногрудой короткоухой совы Руби, лучшей летуньи клюва всепогодников, и маленького мохноногого сычика Мартина, своего бессменного напарника в полетах за углями.