«Что они тут делают? При чем тут Руби с Мартином?» — Сорен непонимающе захлопал глазами, и судя по озадаченному виду его друзей, они понимали ничуть не больше.

Барран несколько раз откашлялась, прочищая горло, и заговорила:

— Мы позвали всех вас по очень важному делу.

Желудки у пятерых друзей провалились в когти. Что это за дело такое? Их пошлют закапывать погадки? Отчислят из клювов?

Барран сменил Борон:

— Мы давно приглядываемся к вам семерым. Все вместе вы представляете собой весьма любопытное сочетание талантов, — совиный король помолчал, — что было доказано вашим блестящим спасением Эзилриба.

При этих словах старый наставник всепогодников молча кивнул и впился глазами в Сорена.

— Кое-кто на нашем древе уже называет вас лучшим клювом острова. Всем клювам клювом, так сказать, — продолжил Борон.

Сорен беззвучно ахнул, в желудке у него мелко-мелко задрожало от волнения.

— Но перейдем к делу. Сейчас нам как никогда нужны ваши таланты.

Стало так тихо, что упади на пол травинка, все повернули бы головы на шум.

«Глаукс Всемогущий! — пронеслось в голове у Сорена. — Если Сумрак сейчас что-нибудь ляпнет про войну и боевые когти, я его убью!»

Беда была в том, что воинственный Сумрак только о битвах и думал. Это была его стихия.

Мудрая Барран словно подслушала мысли Сорена, потому что вдруг повернула голову и уставилась на Сумрака. Сияние ее желтых глаз превратилось в два грозных золотистых луча.

— Предупреждаю, это задание будет гораздо опаснее открытой войны. Риск очень высок, вас могут убить!

Охнули друзья при этих словах или нет, нам точно не известно.

— Вам предстоит проникнуть в Академию для осиротевших совят Сант-Эголиус.

«Что? — вскрикнул про себя Сорен. — Вернуться туда?!»