- Ты смотрел спицы на сеялках?

- Смотрел.

- Ну и что ж?

- Кои шатались, те починил.

- Починил? Знаю я, как ты починишь! Надел с утра рубаху-баян и ходит! Дай-ка я сам схожу - сызнова починю.

Тот, на котором была рубаха-баян (о сорока пуговицах, напоминающих кнопки гармонии), ничего не возразил, а лишь вздохнул, что никак не мог угодить на колхозных членов.

- Васьк, ты бы сбегал лошадей посмотреть!

- А чего их глядеть? Я глядел: стоят, овес жуют, который день, аж салом подернулись.

- А ты все-таки сбегай их проведать!

- Да чего бегать-то, лысый человек? Чего зря колхозные ноги бить?

- Ну, так: поглядишь на их настроенье, прибежишь - скажешь.

- Вот дьявол жадный, - обиделся моложавый Васька. - Ведь я все кулачество по найму прошел, а так сроду не мотался.

- Чудак: у кулака было грабленое, а у нас кровное.

В конце концов Васька пошел все-таки глядеть на настроенье общественных лошадей.

- Граждане, - сказал подошедший человек с ведром олеонафта; из этого ведра он мазал все железные движущиеся и неподвижные части по колхозу, страшась, что они погибнут от ржави и трения. - Граждане, вчерашний день Серега опять цигарки с огнем швырял куда попало. Сообщаю это, а то будет пожар!

- Брешешь, смазчик, - возразил присутствовавший здесь же громадный Серега. - Я их заплевывал.

- Заплевывал, да мимо, - спорил смазчик, - а огонь сухим улетал.

- Ну ладно, будет зудеть, - смирился Серега. - Ты сам ходишь олеонафтом наземь капаешь, а он ведь на общие средства куплен.

- Граждане, он нагло и по-кулацки врет. Пускай хоть одну каплю где-нибудь сыщет. Что он меня мучает!

- Будя вам, - сказал Кондров, - не пересобачивайте общие заботы. Ты, Серега, кури скромней, а ты - капать капай, - колхозу капля не ужасна, а вот мажь - где нужно, а не где сухо. Зачем ты шины-то на телегах мажешь?