- Ржави боюсь, товарищ Кондров, - ответил смазчик. - Я прочитал, что ржавь - это тихий огонь, а товарищ Куйбышев по радио говорил - у нас голод на железо: я и скуплюсь на него.

- Соображай до конца, - объяснил смазчику Кондров, - олеонафт тоже железными машинами добывается. А раз ты зря его тратишь, то в Баку машины напрасно идут.

- Ну? - испугался смазчик и сел в удивлении на свое ведро: он думал, что олеонафт - это просто себе густая жидкость.

- Петька, - сказал малому лысый мужичок, тот, что услал Ваську к лошадям. - Пойди, ради бога, все избы обежи - пускай бабы вьюшки закроют, а то тепло улетучится.

- Да теперь не колодно, - сообщил Серега.

- Все равно: пусть бабы привыкают беречь сгоревшее добро, им эта наука на зиму годится.

Петька безмолвно побежал приказывать бабам про вьюшки.

- Слухай, дядя Семен! Ты чего ж вчера сено от моей кобылы отложил, а к своему мерину подсунул? Ишь ты, средний дьявол какой, - знать, колхоз тебе не по диаметру!

Дядя Семен стоял, помутившись лицом.

- Привык к мерину, - сказал он, - впоследствии войду - он сопит на меня и глазами моргает, а кругом норма - скотину нечем поласкать, вот и положил твое сено.

- А ты теперь к человеку привыкай, тогда тебя все меренья уважать будут!..

- Буду привыкать, - грустно пообещал дядя Семен.

- Не то пойти крышку на колодезь сделать? - произнес Серега, стоявший без занятия.

- Пойди, дорогой, пойди. С малолетства с мелкими животными воду пьем. Может, при хорошей воде харчей есть меньше станем.

Отошедши с Кондровым в глубь колхоза, я обнаружил, что вправо от деревни, на незасеянной высоте склона стоит новая деревянная каланча, метров в десять-двенадцать. Наверху каланчи блестело жестяное устройство, бывшее, судя по форме, рефлектором; причем оно было поставлено так, что должно направлять лучи неизвестного источника света целиком в сторону колхоза.