А пока в оставшиеся короткие летние ночи и длинные летние дни совы старались подольше оставаться в небе и попозже отправляться спать. И все равно на сон приходилось слишком много времени, тем более после сокращения обязательных учебных полетов.

— Полетели в библиотеку, — предложила Отулисса. — Я хочу как следует новую схему.

В библиотеке Отулисса расстелила на большом столе раздобытую у торговки Мэгз схему с изображением совиного мозга и связанных с ним отделов мускульного желудка.

Отулисса надеялась, что эта схема поможет ей разобраться в феномене крупинкита.

— Если бы только у меня была та книга! — с горечью вздохнула она.

— У тебя же есть страничка, которую мы тебе принесли, — напомнила Гильфи.

— Есть-то она есть, да только там почти ничего не разберешь, — пробормотала Отулисса, не сводя глаз со схемы.

— Квадрант! — внезапно ахнула она и ткнула дрожащим когтем в диаграмму. — Смотрите, слово «квадрант» — вот тут, в этом отделе мозга и вот в этом отделе мускульного желудка! Это то самое слово, которое написано на обрывке страницы! Подождите, я сейчас вернусь!

Отулисса захлопала крыльями и вылетела из библиотеки. Не прошло и минуты, как она впорхнула обратно с зажатым в клюве клочком бумаги.

Она положила обрывок на стол и впилась в него глазами. Потом снова обернулась к схеме.

— Смотрите, вот здесь, под номером два. Видно плохо, но, кажется, я поняла. — Отулисса моргнула и медленно проговорила: — Все ясно. Значит, так: мускульный желудок условно делится на четыре квадранта, точно так же как и мозг.

— И как ночное небо в навигации, — вставила Гильфи. — Стрикс Струма объясняла нам это.

— Верно! — кивнула Отулисса. — Помните, как Эзилриб потерял чувство направления? Это произошло потому, что излучение нарушило его ощущение квадрантов, и он перестал понимать, где находятся земные магнитные полюса.