Пришла и ушла ночь Украдки. Дневной свет постепенно таял, теряя минуту за минутой, ночи стали незаметно удлиняться, а все совы Великого Древа Га'Хуула заметно повеселели, ведь именно ночь была их настоящей стихией.

Длинные знойные дни угнетали их даже во время сна, время ползло невыносимо медленно, кралось хуже самой тихоходной гусеницы, и ночные птицы изнывали в ожидании вечерней прохлады, когда небо робко подергивалось бледным румянцем, который неспешно уступал место грозному алому закату, перетекавшему в долгожданную черноту ночи.

Для Эглантины каждая лишняя минутка ночи была маленьким событием. Теперь она летала с огромной охотой и пользовалась любой возможностью потренироваться.

Она занималась как в своем собственном клюве искателей-спасателей, так и с классом навигаторов, где командовала пестрая неясыть Дубравница, занявшая место Стрикс Струмы.

Сорен был счастлив, что сестра окончательно излечилась от летней лихорадки и странной сонливости, донимавшей ее в начале лета. Все друзья были рады выздоровлению Эглантины, все, кроме Примулы.

Примула терзалась сомнениями.

Эглантина действительно выглядела поздоровевшей, но почему тогда она по-прежнему мечется и стонет во сне? Примула нередко просыпалась среди ночи и каждый раз видела стоящую над Эглантиной Рыжуху.

В последнее время они трое — Рыжуха, Эглантина и Примула — почти всюду бывали вместе, так что у Примулы вроде бы не было повода упрекать Эглантину в предательстве. И все-таки она чувствовала, что между Рыжухой и Эглантиной существует какая-то таинственная связь.