Мося съежился. Лукавая улыбка мелькнула по его лицу. Оно стало лопоухим, как у пойманного школьника. Он обеими руками нахлобучил на глаза кепку и волчком завертелся на месте, как бы отворачиваясь от ударов.

Все же он успел крикнуть:

- ... Поскольку администрация затыкает рот конфетами!..

- В чем дело? - спросил Маргулиес.

Мося остановился и подтянул коверкотовые батумские брючки.

- Товарищ Маргулиес, - молодцевато сказал он. - Поскольку Харьков дал триста шесть, смена выдвигает встречный - триста пятьдесят, и ни одного замеса меньше. Подтвердите, ребята. Об чем речь, я не понимаю! Товарищ начальник участка, дайте распоряжение.

Маргулиес внимательно слушал.

- Больше ничего? - спросил он скучно.

- Больше ничего.

- Так.

Маргулиес положил в карман кулечек, аккуратно чистил руки от сахарного песка - одна об другую, как муха, - взобрался на помост к Ермакову и стал молча осматривать барабан. Он осматривал его долго и тщательно. Он снял очки, засучил рукава и полез в барабан головой.

- Ну, как щека? - спросил он Ермакова, окончив осмотр.

- Дергает.

- А жар есть?

- Горит.

- Вы бы сегодня лучше дома посидели. А то смотрите...

Маргулиес аккуратно выправил рукава, легко спрыгнул с помоста и пошел в тепляк. Так же тщательно, как машину, он осмотрел опалубку. Попробовал прочность арматуры, постучал кулаком по доскам, сделал замечание старшему плотнику и пошел прочь через тепляк.

Мося плелся за ним по пятам.

- Товарищ Маргулиес, - говорил он жалобно, - как же будет?

- А в чем дело?

- Насчет Харькова. Дайте распоряжение.

- Кому распоряжение? Какое распоряжение?

Глаза Маргулиеса рассеянно и близоруко блуждали.

- Распоряжение Ермакову. Харьков бить.

- Не может Ермаков Харьков бить.

- Как это не может? Ого! Триста пятьдесят замесов.