- Триста пятьдесят замесов? Сколько это будет кубов?

- Ну, двести шестьдесят кубов.

- А Ермакову сколько надо кубов, чтоб залить башмак?

- Ну восемьдесят.

- Хорошо. Допустим, вы сделаете восемьдесят кубов, зальете башмак, а потом куда будете бетон лить? На землю?

- Потом будем плиту под пятую батарею лить.

- А бетономешалку на пятую батарею переносить надо?

- Ну, надо.

- Вода, ток, настилы! Сколько на это времени уйдет?

- Ну, два часа. Максимум.

- Минимум, - строго сказал Маргулиес, - но допустим. Так как же Ермаков будет Харьков бить, когда у него чистой работы остается всего шесть часов? А надо восемь! Ну?

Мося скинул кепку и почесал волосы.

- Который час? - спросил Маргулиес.

Корнеев вытянул часы.

- Десять минут девятого.

- Вторая смена опаздывает на десять минут, - сухо сказал Маргулиес. Имейте в виду - тридцать замесов в час, не больше, - еще суше прибавил он.

Корнеев вытер платком туфлю, на которой краснело свежее пятно сурика.

- Слышишь, Мося? Не больше тридцати замесов!

Слово замес Корнеев произносил так, как будто это была испанская фамилия Zamess, через э оборотное, вроде дон Диэго 3-ам Эсс.

- Есть! - бодро крикнул Мося.

Он рысью побежал к бригаде, болтая перед собою руками.

Слава отодвинулась на восемь часов. Слава уходила из рук. Оставалась последняя надежда - Ищенко.

- Давид, я тебя не понимаю, - сказал Корнеев, когда Мося скрылся.

Маргулиес нежно, но крепко взял его за локоть.

- Пойдем выпьем чаю, я еще ничего не ел.

IX

Ищенко спал поверх одеяла, лицом вниз, раскинув руки и поджав маленькие босые ноги.

Он спал в положении ползущего человека. Голова, застигнутая сном, упала, не дотянувшись чубом до подушки.

Красная несмятая наволока, освещенная солнцем, наполняла загородку барака румяным заревом.