Раньше их вовсе не было. Только теперь появились, издали они синие, низкие, длинные.
Вблизи они пологие горы. Каждая особого цвета. Одна зеленая. Другая ржавая. Третья голубая.
У подошвы средней в степи что-то стоит. Вроде небольшого кубика. Подъехали ближе - уже это не кубик, а цинковый ящик, поставленный торчком. В таких ящиках на фронтах патроны возили.
Однако степь сильно обманывает глаза. Сразу не понять - большая вещь стоит в степи или маленькая.
Подъехали еще ближе - этот цинковый ящик вдруг четверть степи закрыл и полнеба. В вагоне темно стало. Громаднейший элеватор этажей в восемь. Люди под ним ходят совсем крошечные.
Рядом с ним трактор на острозубых колесах, как на цыпочках, по волнистой дороге ныряет новенькой игрушкой.
А трактор тоже не из маленьких - "катерпиллер" с трубой и крышей - и фургон за собой тащит величиной с дом.
Видать, поблизости большой колхоз или совхоз. Эта картина Фене знакома. На серой вытоптанной земле - железные бочки с горючим, огнетушители, тес, тара, бидоны (значит, коровы есть!).
Но уже ехали дальше, уже подбирались под самые горы.
У другого окна стоял, зацепив палец за кольцо опущенной рамы, костлявый интеллигентный старик в железных очках и сапогах. Счетовод-конторщик. Сел в Казани. Всю дорогу не отходил от окна. Выставит далеко вперед голову и смотрит через очки. Ветер трепал его седые волосы. Старик все больше молчал. Молчит, молчит пролета два или три (а пролеты длиннейшие), смотрит, смотрит вперед, а потом вдруг обернется в вагон, подымет над очками седые брови да что-нибудь такое и скажет:
- Вот вам и "ну, тащися, сивка!".