- Нету вокзала, какой может быть вокзал!
Даже не оглянулся, пошел.
Ах, боже мой, еще фикусы с собой возят. Куда ж он с ними денется?
Ящики какие-то из багажного вагона выбрасывают. Один, другой, третий... шесть ящиков.
- Осторожно ящики. Чертежи попортите... Чертежи в ящиках... Бери боком...
Феня поставила мешок на рельсы, отдышалась. Шел сцепщик. Она к нему:
- Товарищ, а где тут город, будьте любезные?
- Тут и город, где же еще?
А где же город, когда вокруг нет ничего подходящего - ни церквей, ни ларьков, ни трамваев, ни каменных домов? Куда ж идти?
Но никто уже Фене не отвечает. Все бегут, торопятся, перетаскивают через рельсы багаж, кличут подводы.
- Берегись, тетка! Не стой на путе! Не видишь - состав!
Ах, что делается! Насилу сволокла через рельсы мешок, а то бы - под колеса. И села в канаве.
Солнце зашло за тучи. Зной не спадал. Шел вечер. Ветер нес кучи бурой пыли. В лицо летел сор, бумажки, земля - крупная и едкая, как махорка.
Все вокруг курилось, плыло, меркло, мучило.
X
На бумажке было написано:
"Город такой-то. Контора новостройки. Спросить бригадира Ищенко по кладке".
Это Феня выучила на память.
Кажется, чего проще. Однако выходило что-то совсем не так просто.
Ехали-ехали. Приехали. Стали в степи. А города нет. Присмотрелась сквозь пыль - и степи тоже нет. Неизвестно что. Ни степь, ни город.
И новостройки не видно.
Одна пыль, а в пыли - косые телефонные столбы. Громадное, душное, пустынное место. Изредка - бараки, палатки, конторы участков, грузовики, ящики, коровы, подводы. И все это - в разные стороны, разбросано, раскидано, точно все это бредет наобум по выгоревшему, вытоптанному шляху, ширины непомерной и неоглядной.
Иногда прояснится.
Тогда на миг - то кран, то как будто мост, то еще что-то длинное и далекое, как будто камышовое.