При помощи этих страшных артефактов и заклинаний колдунья проводила эксперименты по созданию совершенно новых существ птичьего мира. Не все опыты увенчивались успехом, о чем красноречиво свидетельствовали скелеты ужасных существ, висевшие на стенах пещеры рядом с гроздьями сушеных совиных желудков и низками сморщенных птичьих глаз. Но одно творение Крит все-таки выжило, и при взгляде на него невольный страх рождался у Плика в желудке — вернее, в том, что осталось от этого желудка после его союза с Игрек. Короче говоря, жалкие остатки его желудка еле заметно содрогались при виде созданного Крит сопика — помеси тупика и полярной совы. Никогда в жизни Плику не доводилось видеть более уродливого создания. Несчастный сопик с трудом ковылял по льду, пытаясь удержать в воздухе тяжелый клюв тупика, нелепо торчавший посреди белоснежного лицевого диска полярной совы.

Долгое время Крит избегала колдовать над яйцами и произносила заклинание трансформации только над едва вылупившимися или совсем юными птенцами. Однако недавно она изменила свое мнение или, как она выражалась, «философию». Вы, наверное, уже догадались, что эта ведьма считала себя не просто практикующей хагсмарой, но великой ученой, творцом и философом.

— Плик, Игрек! — вскричала Крит. — Появился яйцевой зуб!

Думаю, настало время сказать несколько слов о яйце. На полу пещеры стояло похищенное яйцо виргинского филина, к которому Крит некоторое время назад «прикоснулась» вороньим пером. Разумеется, подобное прикосновение на деле означало сильнейшее магическое заклинание, в ходе которого Крит задействовала самые могущественные силы темнодейства.