Нетерпеливое ожидание воцарилось в пещере. Игрек и Плик придвинулись ближе к яйцу. Одна мысль, одно желание объединяло их в этот миг: «Он будет наш! Наш долгожданный птенец!» Услышав шорох в дальнем углу пещеры, Крит повернула голову за спину и грозно посмотрела на сопика.

— Отойди от сердец, слышал? Я их не для того мариную, чтобы ты все перевернул! Пошел вон!

— Уже иду, мамочка, — проскрипел сопик и уныло заковылял прочь.

— Сколько раз тебе говорить? Не смей называть меня мамочкой! Я твоя создательница, а не какая-то паршивая мамочка! Ты — мой эксперимент.

Отчитав сопика, Крит снова повернулась к Плику.

— Птенец вот-вот появится на свет.

Послышался громкий треск, а потом над скорлупой показалась лысая головка крошечного птенчика.

— Кто это? — прошептал Плик.

— Потерпи, скоро увидим, — хмыкнула Крит. — Кажется, вы заказывали виргинского филина?

— Да, но это точно он?

— Возможно, он самый. Очень возможно, — лукаво прошипела Крит.

— Он выглядит, как совенок, Плик, — прошептала Игрек. — Ты только взгляни на эти огромные выпученные глазки! — Они с Пликом склонились над крошечным птенчиком.

— Ты разочарована, дорогая? Ты хотела, чтобы он был больше похож на хагсмару?

— Нет, любовь моя, ни в коем случае! Я мечтала лишь о хорошеньком маленьком птенчике.

Что ж, птенчика они получили. Насколько он хорошенький, говорить пока было рано, но главный вопрос заключался совсем в другом — что это за птенец? Дело в том, что едва вылупившиеся совята все похожи друг на друга. Лысые, беспомощные, с мутными глазками — они практически лишены характерных признаков своего семейства. Лишь когда наступает время опериться, глазки совят проясняются, и они становятся похожими на свою родню.

Через несколько дней после появления птенца на свет Плику показалось, будто он узнает в малышке характерные черты славной семьи виргинских филинов.