— Я просто не знаю, что с этим делать, Плик.

— Как я тебя понимаю, дорогая! Мне кажется, мы должны научить ее летать, — устало вздохнул Плик. — Но ты права — я уже и сам не знаю, что думать и что чувствовать.

Любой ребенок, будто то птенец или дитя иного класса и вида, чувствует холодность родителей, и Лутта не была исключением. Сначала она злилась, потом ей стало все равно. Какое ей дело до того, что думают о ней Плик и Игрек? Ведь у нее была Крит. Старая хагсмара всегда была добра к Лутте. Крит любила ее такой, какая она есть — какой бы она ни была. Со временем Лутта стала ненавидеть время, когда ее приемные родители возвращались с охоты. Она чувствовала, что за пределами пещеры они только и делают, что сплетничают о ней. И еще Плик и Игрек взяли обыкновение с опаской поглядывать на нее, не говоря ни слова, или вовсе отводить глаза, словно им было неприятно даже смотреть на Лутту. Зато Крит была совсем другая. Ей нравились все превращения Лутты — и сама Лутта!

В ту ночь, когда родители вернулись в пещеру, Лутта встретила их в облике вороны, потому что хотела сделать приятное Игрек. Но мама только посмотрела на нее тяжелым, нелюбящим взглядом и ничего не сказала. «Клянусь демонами из паровых дыр! — повторила Лутта про себя любимое ругательство Крит. — Почему моя так называемая мамочка смотрит на меня, как на погадку?»

— Послушай! — не выдержав, выпалила она. — Разве я виновата, что родилась такой и не могу быть другой?

Крит внимательно наблюдала за этой сценой из темного угла пещеры.

— Нет, что ты… В самом деле… — с трудом выдавила Игрек. А Плик, не глядя на Лутту, молча вспорхнул на ледяной насест.

В полдень следующего дня, когда Крит и Лутта крепко спали, Плик и Игрек улетели, оставив свою долгожданную дочурку на воспитание заколдовавшей ее хагсмаре.

Глава VI

Обучение Лутты

Отблески звездного сияния плясали на ледяных стенах пещеры. В стране холодов такие блики называют ледяными звездами.