Третий вариант - лицо без гражданства. Паршивый никудышный вариант. Без комментариев.

Он мне и достался.

Владимир Михайлович из солнечной породы людей, теплый. Писатель, профессор астрономии, голос движется плотной сочной массой, оказывая оздоровительное (и даже отрезвляющее) действие.

Наверно, он надеялся провести интеллектуальный вечер с гостем из Финляндии... Солидно, интеллигентно.

Утро с того и начало, что пристыдило меня, гоняя совесть по тесной кухоньке из угла в угол. Я кутался в одеяло, сна не было, мутило не очень, но горло за ночь подсохло основательно, как сухарик в духовке.

Сначала звякнул чайником, словно задел неосторожно пограничную проволоку с жестяными банками и оглянулся с ужасом на часы. Потом вынужденно, тут уж без вариантов, пропустил воду в унитазе, пробурлившей с неожиданной энергией минигидростанции.

В ответ из комнаты пошевелились хозяева. В другой комнате тишина - там дети. Пацану уже восемнадцать, студент. Дочери - двенадцать, моей ровесница.

- Не спится на новом месте? - улыбается Вячеслав.

- А не поехать ли нам Москву смотреть?

- Поехали.

Мой приятель даже не поглядывает в сторону настенных часов. Он такой же ненормальный, как я.

К финским маркам российская столица относится с пренебрежением (курица не птица - Финляндия не заграница)? С трудом отыскался на Тверской единственный обменник, где мои деньги узаконились и вручена была взамен пачка непривычных рублей. Принимал их дрожащей рукой, успел домерзнуть до температуры, требующейся от покойника при въезде в морг.

Напрасно-безнадежно шарил глазами по небу, рассчитывая обнаружить, если не признак, то хоть бы намек самый замудреный на изменение погоды. Выяснилось позже, что такого остервенелого холода за последние сто пятьдесят лет в Москве не наблюдалось. Как в ту первую неделю мая...