— Мама! Я первый полез!

— Молчи ты, овечка! — одернула Петю мама и потянула домой. — Я тебе приказала быть дома, а ты?

— Ну, мама, ну не надо так! — упирался Петя.

— Вот пожалуйста! Плохое к тебе липнет — не отлепить!

— А чего? — хором сказали Красномаки.

Папа вгляделся в их удивительные лица и рассмеялся от души.

— Вот молодцы, как на подбор!

Папа вытащил из рюкзака три большущие сушеные рыбины и вручил каждому Красномаку.

— Приходите к Петрушке! Будем рады вам!

Походник взвалил на себя вещи. Борька взялся ему помогать.

— В следующий раз возьмете меня на Белое море?! — неожиданно вырвалось у Борьки.

— Не знаю, не знаю! — засмеялся папа. — А ты заходи к Петрушке! При случае! Привет!

— Привет! — закричал Борька и понесся к сестренкам. — Хороший! Сразу видать! — сказал он им. И сестренки с ним согласились, потому что рыба была вкусная. Борька взглянул на них и обмер.

От хорошеньких кукол не осталось следа. Платья были заляпаны грязными жирными руками, засаленные панамки топорщились, и вдобавок руки — грязные и липкие — девчонки вытирали о волосы.

— Бандитки! Что вы наделали? О волосы-то зачем? — заплакал Борька. Только сестренки могли выжать слезы из сухих глаз Красномака.

— Не сердись, Боречка! — стали они оправдываться. — Мы — как ты!

— Я так не делаю! — всхлипывая, отпирался Борька.

— Делаешь, Боречка, делаешь! В обеде, в каше, и в конфетах!

Он перестал отпираться — с ними это было бесполезно! Голова его лихорадочно заработала в поисках оправданий.

— Я за вами глядел? — спросил он, делая страшное лицо, как у волка. Он всегда их пугал, когда приходилось сваливать на них свою вину.

— Да, — согласились они неуверенно, потому что им было страшно.

— Глаз не спускал с вас? — Они подтвердили, думая, что это все равно, — они-то глаз с него не сводили, пока сидели в песочнице.