Они шли к гостинице молча. У широких освещенных окон кружились снежинки. Анна, улыбаясь, одной ногой загребала снег, оставляя за собой извилистую полосу. Николай смотрел на нее и добродушно ухмылялся. У дверей Анна остановилась и серьезно сказала:

- Страшно.

- Проходи, проходи - чего тут страшного?

- Скажут: ты ему не сестра, не жена - зачем идешь?

- Вот увидишь, никто ничего не скажет. Проходи.

Они поднялись на второй этаж, по длинному и узкому коридору прошли в самый конец. Анна, оглядываясь, бежала впереди. Пока Николай открывал свой номер, она прижалась к стене. Он распахнул перед ней дверь.

- Вот здесь я и проживаю.

- Ты смотри! - удивилась она, щурясь от яркого света.- У тебя тут как у министра какого.

Он, довольный, засмеялся.

- Нет, правда. Я в таких и не бывала ни разу. Телефон, шторы, кресло. Неужели ты тут один и живешь?

- Один.

Все еще удивляясь, она покачала головой.

- Ты раздевайся,- сказал Николай.- Я сейчас.

Он куда-то ушел. Анна сняла пальто, осматриваясь, присела у стола, но сразу же поднялась и подошла к окну. Окно выходило во двор, не забитый ни ящиками, ни бочками, в нем лежал непримятый, как на поляне, снег. Она долго смотрела на снег, потом отвернулась от окна, увидела рядом с собой телефон и бережно погладила сверху его изогнутую, как скобка, зеленую трубку.

За дверью послышались шаги; Анна испугалась и торопливо присела в кресло. Пришел Николай. Шумно дыша, он поставил на стол две бутылки вина, стал доставать свертки.

- Это еще зачем? - нарочито удивилась Анна.

- Гулять будем, Анна.

- Ты с ума сошел!

Он весело хмыкнул:

- Вот и ты скорей сходи, чтобы вместе.

- Но куда же столько вина - ты подумай!

- Пригодится.

Она со страхом и любопытством смотрела, как он режет хлеб и колбасу, открывает бутылки и банки, но страх уже проходил. Она улыбнулась, спохватившись, погасила улыбку, но сразу же улыбнулась снова и с вызовом спросила: