- А ты все такая же, как была,- сказал Николай.- Постарела, а характер такой же.

- А что?

- Да так, ничего.

- К чему ты это сказал-то?

- К тому, что я бы на тебе и сейчас женился.

- А давай.- Она выдержала его взгляд.- Я согласна.

- Давай.

- Не возьмешь,- задумчиво произнесла она.- Я-то пойду, да ты не возьмешь. Вот и считай, что мы с тобой теперь расквитались.

- Возьму,- сказал он.- Хоть сегодня.

- Сегодня-то возьмешь,- усмехнулась она.- На ночь возьмешь, а завтра выгонишь. Не знаю я, что ли? Нет уж, не перепадет тебе.

- Смотри-ка, какая ты!

- А вот такая. Какая есть, такая и есть. Пьяная я,- прикрывая глаза, сказала она.- Пьяная-пьяная. Видел бы меня сейчас Иван, уж он бы мне за-да-ал.

- Чего это ты все Иван да Иван? Ивана теперь не воротишь, а легче тебе от этого не станет.

- И правда, чего это я все Иван да Иван? Ты не сердись на меня.

- Да дело не в этом,- с досадой ответил он.

- Я какая-то ненормальная стала. То кажется, все хорошо, все ладно, а то вдруг вспомню про судьбу свою, и плачу и плачу. Проплачусь - опять все хорошо. Живу, будто меня через день в воду окунают, а через день выставляют на солнышко сушиться. А теперь думаю: жизнь моя прошла, плохо ли, хорошо ли, а прошла, и ждать больше особенно нечего. Раньше было страшно о таком подумать, а теперь ничего, привыкаю, привыкла уж, считай. Так-то лучше. Хвастаться мне в своей жизни нечем, а жаловаться тоже не хочу и мачехой называть ее не стану. Что было - все мое.

- А если бы ты вышла за меня? - все-таки спросил он.

Она замерла, словно прислушиваясь к себе, неопределенно пожала плечами.

- Не знаю, Николай. Не могу загадывать. Ты вот живой, здоровый.- Она протянула руку и дотянулась до его плеча.- Ничего не знаю, Коля. Наверно, мы с тобой бы так и жили. Зачем теперь об этом говорить?