Василь что-то сказал, наверно, пригласил Евгения в комнату, вот они уже вошли - Катя металась в спальне между шкафом и зеркалом.

- Нда-а, разбросало нас. А уж надежды, мечты - и не говори. Встречаю в прошлом году во Львове Принцессу - помнишь?.. Она знаешь где? Никогда не отгадаешь! Ни за что! Ну?

- Что же тут отгадывать? Поварит в ресторане.

- Точно! Переписываетесь?

- Нет... изредка кому-нибудь напишу.

- Поварит наша Принцесса! Нет, скажи! Принцесса - повар!

- И довольна, кстати.

В голосе мужа отчетливо слышались нотки иронии. Катю это раздражало. Какой непримиримый! Забыл об элементарных приличиях. Она хватала и снова бросала кофты и свитеры, перебирала платья. Наконец остановила выбор на розовом платье с воротником.

- И я заметил! Понимаешь, ей нравится. Шницеля, лангеты, биточки по-селянски...

- А ты третьим заместителем министра работаешь?

Короткое молчание: Белозер явно растерялся.

- Почему... третьим?

- Удобно, в соответствии с твоими взглядами. Ты, помню, умел удобно устраиваться: и чтоб не впереди, а так... посередке.

Кровь ударила Кате в лицо, - стыдно было за мужа. "Ну сейчас и начнется..." Однако Белозер не обиделся, а захохотал - немного театрально и немного льстиво.

- Юность наша... Что там в ней вспоминать? Мечты... хм, мираж! Юность тем и привлекательна, что далека от реальной жизни. Только круглые идиоты ее потом обожествляют. Вздыхают, оглядываясь назад... Мечтатели не достигают вершин. В крайнем случае поварят или подметают улицы... Ну, скажи банальное: и улицы кому-то надо подметать.

- И улицы кому-то надо подметать.

Белозер хохотал, теперь уже, кажется, искренне, и балабонил о том, что Василь совершенно не изменился, нисколько. И напрасно, потому что жизнь как привередливая женщина: то это ей дай, то другое. И надо не как-нибудь ориентироваться на ее капризы, не только сводить концы с концами, но и иметь кое-что на черный день. Он так и сказал: "на черный день".