- Чайный пакетик, - мужчина поддел гвоздем нитку и поднял отброс. - Чай "Липтон". Вы пьете этот чай? - обратился он к Цезарю.

Цезарь нехотя кивнул.

- Это очень интересно! - мужчина втянул ноздрями воздух. - Вы не представляете, до чего приятно порыться. Еще пакетик. Два даже. Смотрите, переплелись... Вы пьете много чаю!

Мамы засмеялись. Цезарь засунул руки в карманы и поежился, жалея, что плохо оделся.

- Какая-то тряпка... - пробормотал мужчина с повязкой. - Вся в крошках, что-то прилипло, мокрая... наверное, кухонная, судя по размеру. Вы не разбрасывайтесь тряпками-то. Широко живете... Сигаретная пачка "Мужик". Сигаретные окурки. Гражданин, оказывается, курит сигареты, и скуривает не до конца. Вот посмотрите, какие жирные бычки оставляет, а?

- Лютует, - согласился папа, уминая снег.

- Целлофановые пакеты. Батюшки! Один, два, три...пять...семь! Семь пакетов. Тут этикетки, граждане. Пельмени... российские. Полкило было. Еще пельмени! Труха даже осталась. Да-а...

Цезарь пригладил скудные волосы:

- Я не понимаю, что вы там ищете...

- Вчерашний день, - иронически откликнулся мужчина. - Упаковка от импортных сосисок. Подходите поближе, не бойтесь, вы мне не помешаете. Только не наступите. В эти сосиски, между прочим, добавляется курятина. Улавливаете, какие вырисовываются вкусы?

- Ясное дело, коню понятно, - папа всмотрелся, заклокотал носоглоткой и харкнул.

Мужчина с повязкой внимательно на него посмотрел, тоже высморкался, но уже снегом, и вернулся к своему занятию.

- Бесплатная газета, вся измятая, промокшая... А наши-то носят все, носят... Не впрок, знамо дело... тапочек! Сношенный, в клеточку, подошва прорезиненная. Смотрите, очистки. Картофельные, морковные... ба, огуречные! Декабрь-месяц! Кучеряво! ...

Мамы осуждающе зашептались, маленький мальчик громко захохотал и бросил в кучу снежок. Цезарь напрягся:

- Я попрошу вас прекратить...

- Помалкивайте, - попросил его мужчина, разбрасывая мусор.