Атмосферное давление нарастало и настал момент когда пробка была пробита и струя общественног протеста вырвалась наружу. На конец сентября было назначено факультетское комсомольское собрание. Обычная студенческая инертность к посещению собраний на этот раз сменилась лихорадачной суетой. По факультету, по лабораториям, по общежитиям разносились, как правило преувеличенные, слухи и перепевы. Группа Немелкова выступит со своей программой, группа Немелкова готовит манифест о выходе из комсомола, о группе Немелкова уже сообщало Би-Би-Си...
Телеграмма Борису пришла под вечер: "Немедленно приезжай у отца инфаркт. Мама". А через три часа он уже трясся в местном ночном поезде, увозившим его на север, домой. Там - заплаканные глаза матери, бледное лицо отца, его запавшие щёки и мучительная улыбка, ночные дежурства у его постели - закрыли и сделали мало важными события и страсти потрясавшие Политехнический Институт. Во избежание излишних волнений Борис не посвящал родителей в институтские перепития. А Би-Би-Би они не слушали. После нескольких недель колебаний между чёрным и белым отец выкарабкался и стал понемногу выходить и гулять возле дома.
Пришёл срок и Борису возвращаться. За время его отсуствия на факультете произошли разительные перемены. Через неделю после того знаменитого собрания, на котором выступал Немелков, он и его друзья были исключены из института без права поступления в аналогичные ВУЗ-ы страны Декан факультета профессор Земцов лишился поста ("потеря политической бдительности") и в его бывшем кабинете заседала комиссия по чистке. Один за другим на комиссию вызывались преподаватели и студенты факультета и давали отчёт как и каким образом враги сумели пробраться в святую святых - Физтех УПИ.
Бориса не тронули. Инфаркт отца заслонил его от репрессий.