Неважно, что в расположенных рядом городах и посёлках очереди за мясом и молоком занимались с четырёх утра. Неважно, что на прилавках колхозного рынка кроме подгнившей картошки и квашенной капусты не было ничего. Руководству страны нужны были заводы и кадры военно-промышленного комплекса. В конечном счёте именно они определяли успех в смертельном соревновании с капитализмом. Две трети национального пирога отдавал Кремль своему ВПК.

(Как писал поэт "Марья Петровна идёт за селёдочкой, около рынка живёт. А в небе московском серебрянной лодочкой новенький спутник плывёт...")

И в ответ на заботу правительства кадры ВПК отвечали верной службой. Однако и тут, среди наиболее верных и доверенных, случались "проколы". Шла зима 1956 года. Только что, разорвавшейся бомбой, прозвучала речь Хрущёва о культе личности. Страна бурлила, стали ощущаться подземные толчки и сдвижение пластов, казавшимися вечными. И как всегда, наиболее чуткими к надвигающимся переменам оказались студенты. А среди них - студенты таких элитных факультетов как физтех.

Последнее время Борис стал замечать какие-то изменения в поведении своих сожителей по комнате. Всё реже и реже их общие разговоры касались качества лекционного материала, посещения знакомых студенток или танцевальных вечеров. Всё чаще и чаще обсуждались общественные изменения, происходящие как на местном, так и на общем уровне. Заводилой этих бесед и споров был Немелков. Этот высокий, красивый парень оказался прирождённым оратором и лидером. Когда он, сидя на продавленной студенческой койке, протягивая руку к собеседнику, вступал в дискуссию, не только друзья но и недруги прислушивались к его негромкой спокойной речи. А говорил он вещи неслыханные. О многопартийности, об отделении партии от управления государством, о свободе информации и об иных не менее невозможных вещах.

Надо сказать, что Борис неохотно принимал участие в подобных разговорах. Возможно одной из причин была присущая ему осторожность, его неверие, что можно что-то изменить в этой стране.