Так что через десять дней она осматривала четырёх котят, родившихся 22 января 1901 года, в тот самый день, когда умерла Королева Виктория. Трое из котят были полосатыми, четвёртый — рыжим.

Леди Кошка сначала брала по очереди на руки полосатых котят, определяя, кот это или кошка, а затем пристально вглядывалась в его недавно открывшиеся глаза.

— Ты — кот, — сказала она три раза, и снова три раза: — Извини, дорогой, ты только кот.

Но когда она дошла до четвёртого котёнка, маленького и унылого, ожидая, что это ещё один кот (рыжие котята обычно оказываются котами), она обнаружила, что этот был королевой (так называют кошечек). Тогда она посмотрела в её глаза, и у неё перехватило дыхание.

— Не только королева, — произнесла Леди Кошка хриплым шёпотом, — но Королева!

Почтительно, она положила рыжего котёнка назад в его уютную корзинку.

— О, Ваше Величество! — сказала она. — Родились заново в день Вашей смерти! Подумать только, Вы удостоили мой дом такой чести!

И, неуклюже, ведь она уже была не молода, она присела в реверансе.

— Ваша покорная служанка, мэм, — сказал Леди Кошка и, пятясь, вышла из комнаты.

Глава Вторая

Леди Кошка поспешила из комнаты Восточного Крыла, где родился этот последний выводок котят, в главную спальню Усадьбы Понсонби. Это была просторная комната, где её родители спали при жизни — то есть при их предыдущей жизни — и которую они, уже в новых телах после перерождения, всё ещё, естественно, занимали. Когда-то Полковник был вспыльчивым офицером, а его жена чем-то вроде боевого топора, и теперь ни одна кошка ни разу не посмела пересечь этот порог.