Вот что ты сделал, когда расстался с Горемыкиным? Ты пошел бродить по ночному городу - угадал? Тебя охватил какой-то трепет, ты почуял присутствие в жизни чего-то огромного, какого-то незримого мира, о котором раньше не знал. Все вдруг связалось воедино - и Пушкин, и несчастный Вася Горемыкин, потому что тоже писатель... И тебе безумно захотелось попасть в этот мир... Да, сказал ты себе, я покуда еще не достоин! Но я буду работать... работать как проклятый... Работать, работать, работать... И однажды (ты уже представлял себе это?) из-под моего пера (ха-ха!) появится первая настоящая строчка. Когда ты вернулся домой, твоя жена как-то странно на тебя посмотрела, но ничего тебе не сказала. И начались эти бессонные ночи, чаёк на кухне и дым коромыслом... который потом вдыхал твой бедный сынишка. И у тебя все не получалось, не получалось... А потом вдруг накатило и полилось, полилось... И опять жена смотрела на тебя как-то странно, но ты этого уже не видел.

А еще ты читал, читал запоем... однако не так, как раньше. Ты ведь решил, что ты уже почти свой, ну и читал их всех как своих. Ты читал и все старался понять: почему, ну почему Пушкина считают гением? Вот же строчки самые обычные, вот просто слабые ("Слыхали ль вы?" Слыхали львы. Ха-ха!). А все зачем-то превозносят его до небес.

Теперь слушай и запоминай. Может, хоть это тебя немного отрезвит. Пушкин это... Нет, ты слушай внимательно и запоминай каждое мое слово, а думать будешь потом. Пушкин - это общественный договор. Это не я придумал. Это сказал один настоящий жрец, не нам с тобой чета. Чувствуешь, как все хитро и гениально? В начале девятнадцатого века жил-был один хороший поэт. Человек сто примерно договорились назвать его первым поэтом. Через пятьдесят лет после его смерти Достоевский предложил слиться в экстазе уже нескольким тысячам. А в эпоху всеобщей грамотности к ним присоединились миллионы. Понимаешь, нет? Англичане выбрали себе Шекспира, итальянцы выбрали Данте, мы выбрали Пушкина.