"Хорошо, ступайте", или даже: "Хорошо-с, очень хорошо-с", смотря по его способностям. Вот вызывают Войницына; Войницын встает и твердым шагом приближается к столу. "Прочтите билет", - говорят ему. Войницын подносит обеими руками билет к самому своему носу, медленно читает и медленно опускает руки. "Ну-с, извольте отвечать", - лениво произносит тот же профессор, закидывая туловище назад и скрещивая на груди руки. Воцаряется гробовое молчание. "Что же вы?" Войницын молчит. Постороннего старичка начинает дергать. "Да скажите же что-нибудь!" Молчит мой Войницын, словно замер. Стриженый его затылок круто и неподвижно торчит навстречу любопытным взорам всех товарищей. У постороннего старичка глаза готовы выскочить: он окончательно ненавидит Войницына. "Однако ж это странно, - замечает другой экзаменатор, - что же вы, как немой, стоите? ну, не знаете, что ли? Так так и скажите". - "Позвольте другой билет взять", - глухо произносит несчастный. Профессора переглядываются. "Ну, извольте", - махнув рукой, отвечает главный экзаменатор. Войницын снова берет билет, снова идет к окну, снова возвращается к столу и снова молчит, как убитый. Посторонний старичок в состоянии съесть его живого. Наконец его прогоняют и ставят нуль. Вы думаете: теперь он, по крайней мере, уйдет? Как бы не так! Он возвращается на свое место, так же неподвижно сидит до конца экзамена, а уходя восклицает: "Ну баня! экая задача!" И ходит он целый тот день по Москве, изредка хватаясь за голову и горько проклиная свою бесталанную участь. За книгу он, разумеется, не берется, и на другое утро та же повторяется история.