- А вы, кажется, не спите? - проговорил мой сосед.

- Как видите, - отвечал я. - Да и вам не спится?

- Мне никогда не спится.

- Как же так?

- Да так. Я засыпаю сам не знаю отчего; лежу, лежу, да и засну.

- Зачем же вы ложитесь в постель, прежде чем вам спать захочется?

- А что ж прикажете делать? Я не отвечал на вопрос моего соседа. Удивляюсь я, - продолжал он после небольшого молчания, - отчего здесь блох нету. Кажется, где бы им и быть?

- Вы словно о них сожалеете, - заметил я.

- Нет, не сожалею; но я во всем люблю последовательность.

"Вот как, - подумал я, - какие слова употребляет". Сосед опять помолчал.

- Хотите со мной об заклад побиться? - заговорил он вдруг довольно громко.

- О чем?

Меня мой сосед начинал забавлять.

- Гм... о чем? А вот о чем: я уверен, что вы меня принимаете за дурака.

- Помилуйте, - пробормотал я с изумлением.

- За степняка, за невежу... Сознайтесь...

- Я вас не имею удовольствия знать, - возразил я. - Почему вы могли заключить...

- Почему! Да по одному звуку вашего голоса: вы так небрежно мне отвечаете... А я совсем не то, что вы думаете...

- Позвольте...

- Нет, вы позвольте. Во-первых, я говорю по-французски не хуже вас, а по-немецки даже лучше; во-вторых, я три года провел за границей: в одном Берлине прожил восемь месяцев. Я Гегеля изучил, милостивый государь, знаю Гете наизусть; сверх того, я долго был влюблен в дочь германского профессора и женился дома на чахоточной барышне, лысой, но весьма замечательной личности. Стало быть, я вашего поля ягода; я не степняк, как вы полагаете... Я тоже заеден рефлексией, и непосредственного нет во мне ничего.

Я поднял голову и с удвоенным вниманием посмотрел на чудака. При тусклом свете ночника я едва мог разглядеть его черты.