Они появились на пике алии - в самом начале девяностых годов.. Ехали сюда не "за", а "от" - от надвигающихся погромов, чужого национализма во всех союзных республиках. Решили, что и у них есть своя республика - Израиль. И вдруг поняли, что местная титульная нация еще более чужда им, чем тамошняя. А обратной дороги не было - их за отъезд в Израиль лишали советского гражданства, прописки, работы и имущества." "Но ведь до этой волны подобного "прозрения" не было? "И после нее тоже! До них был относительно слабый поток беженцев из "империи зла". Их приняли с посильным радушием, обеспечили жильем и работой. И после роковой волны и речи быть не могло о каком-то разочаровании. Люди достоверно знали из свободной прессы и переписки о специфике нашего общества. И ехали они из новой России, что в социальном плане была много хуже Израиля. И с теми же нулевыми профессиональными возможностями. В отличие от бедолаг 1990-91, олим конца девяностых оставили за собой квартиры на случай возврата, сохранли все свои сбережения, а потому легче смогли встать на ноги в Израиле. Да это был уже другой слой советского общества, знающий, что такое бизнес и умеющий организовать его здесь. Они не хуже нас знают, что любой капитализм отправляет людей, подобных этому, - Мирон постучал пальцем по листкам, - на дно жизни, а вверх выводит их противоположность. Позади такая же борьба за выживание или безнадежность. Для них Гекуба в равной мере и там, и тут." "А что, твой таинственный гений бедствует в Израиле?" "Он? Не думаю." "И чем же он занимается? Насколько я понимаю, из уровня представленных материалов, он далек от современной инженерии." "Я понятия не имею, чем он зарабатывает себе на жизнь.