Она не стала слушать изъявлений благодарности и тоном приказа сказала:

- Идите. Но если нарушите наш уговор, пеняйте на себя.

2

Стояла мягкая, удивительно теплая погода; лес, одетый в золото осенней листвы, выглядел торжественным и посветлевшим, притихшим. Желтые листья время от времени срывались с полуоголенных ветвей и медленно, задумчиво кружась, опускались на землю. Их много уже опало, они устилали землю золотистым ковром; те, что опали до дождей, темнели по краям, испуская грустный прощальный аромат.

Николай Пронин и Лена Смородина сидели на широком пне и смотрели на лес, одетый в желтый убор. Убор этот редел с каждой минутой; вот-вот подует холодный осенний ветер, сбросит золотые шапки деревьев, и будут деревья до самой весны тянуть голые ветви к солнцу.

- Какая красота, ты только погляди, - говорил Пронин. - Наверное, ничего красивее осеннего русского леса на свете нет... Не понимаю людей, которые этого не чувствуют...: Вся поэзия, вся романтика жизни заключены в природе. - Он задумчиво вертел в руке тонкий прутик задел им лениво падавший лист - тот изменил направление и приземлился не там, где хотел. - Человек является в мир не для войны... Сколько дней отведено ему на свете? Для чего? А сколько дней отнимают у него войны, муки, страдания? Сколько счастливых дней остается ему?

- Счастливые дни сами по себе не приходят, - сказала Смородина и ласково прижалась к Николаю.

- Эти счастливые дни у нас вырывает война. Сидеть бы вот с тобой... в другое время!.. Чтобы не ожидать с минуты на минуту, когда поступит приказ... Чтобы думать о жизни, о детях, о родной земле.

Слушая его, Смородина закрыла глаза.

- Лена, ты что, спишь? - Николай прижал девушку к груди, поцеловал ее. - Завтра уже полгода, как мы с тобой встретились, а мне кажется, что мы любим друг друга тысячу лет. С тех пор, как я узнал тебя, совсем иначе смотрю на жизнь. Ценю ее. Каждая минута мне дорога. За это я благодарен тебе.