Но секретарша Тамара неспроста ожидает распоряжений именно от него. Хотя Акимов близко, она понимает, что тот еще не освоился со своим положением. По сравнению с ним даже снабженец Васильев кажется бывалым руководителем. Откинувшись на спинку стула и расправив костистую грудь, Васильев задумчиво смотрит на карту Западной Сибири, помеченную в местах расположения отрядов красными флажками. Его горбоносое в ранних морщинах лицо - грустно. В этом городе Васильев проводит второе лето. Он не студент, дважды неудачно поступал в институт кинематографии, строил по договору в Салехарде, где-то даже играл в театре. Для Васильева штабная работа сводится к ведению документации и доставанию материалов, а это ему надоело еще в прошлом году.

В этой компании Акимов провел свой первый день.

Стороженко, уже похрипывая, вел переговоры с трестами, уточнял готовность, распекал, упрашивал, льстил. Его лицо делалось то ласковым, то суровым, и он порой поглаживал белокурый ежик своих волос.

Эшелоны шли.

Когда они придут, Акимов вытащит из чемодана свою старую студенческую форму, и все увидят, что он не новичок, хотя на ней нет ни нашивок, ни эмблем.

Он спросил у Стороженко, был ли приказ о "сухом законе"?

- Н-нет, - ответил Стороженко.

- Пора бы, Женя, - заметил Акимов и продиктовал Томе: - "С двадцать третьего июня по областному студенческому отряду вводится "сухой закон". Зам командира отряда Акимов".

Снабженец Васильев вздохнул.

- Я п-прозевал, - признался Стороженко. - Закуришь? - он похлопал по карманам. - Г-где же сигареты?

- Под справочником сигареты, - подсказала Тома.

- А ты откуда з-знаешь?

- Знаю, - улыбнулась Тома.

Акимов пошел к себе и заказал разговор с Москвой. Заглянула Тома. Он подписал принесенный ею приказ и прочитал свежую телеграмму: "Двадцать четвертого встречай эшелоном Краснов". На зеленоватом бланке в углу была надпись, торопливая и как бы заикающаяся, точно речь Стороженко: "Акимову".