- Давай его в какой-нибудь отряд воткнем, - сказал Стороженко. - Не трудно, как думаешь?

И тут он понравился Акимову.

- М-меня в прошлом году называли заместителем по диким отрядам. Вот где бичи! Д-да нет, это не шабашники. Это студенты. Набегался я за ними как собака! Они вправду дичают, вкалывают на пупок, "сухого" закона нет, дисциплины никакой, - абы денег побольше урвать. М-мало, что объекты у нас перехватывают, - человеческие жертвы у них, А относят на наш счет. Нам из центрального штаба втыки давали, боже ты мой!

Акимов улыбался.

- Т-ты чего? - не понял Стороженко.

- Парнишку все-таки устроим. И в такой отряд, чтобы понял, зачем едут студенты. Сделаешь?

- А он придет?

- Придет.

Послышался шлепок ладони в дверь, потом - голос Васильева:

- Бутылка - и готово!

- А л-лозунги?

Смахнув с пиджака дождевые капли, Васильев полез в карман.

- Завтра, Евгений, будут твои лозунги, - сказал он. - В двенадцать утра. Я с художником Бабкиным трудовое соглашение заключил, все продумал. То, что надо рабочему классу!

Васильев вытащил большой черно-красный платок и вытер лицо.

- Какие лозунги? - сухо спросил Акимов.

- "Мы с собой привезли на сибирскую землю десять тысяч горячих сердец!" - продекламировал Васильев. - "Пусть третий трудовой семестр станет нашим гражданским зачетом!" Неплохо, старик?

- Неплохо, - облегченно вздохнул Стороженко. - Мы же ему текст забыли дать.

- То-то и оно, - согласился Акимов.

Хотя ему не нравился вялый несобранный Васильев и фамильярное обращение "старик", он по-товарищески попросил его:

- Извини, но придется изменить. Лучше быть точными и деловитыми. А это вся эмоциональность, она может создать впечатление, что отряды и выезд на картошку одно и то же. Перемени текст. Первое, "Даешь Сибирь!" А второй "Н-ский студенческий строительный отряд - 10 тысяч бойцов".