- Но я здесь второе лето, - возразил Васильев.

- Действуй, Гена, - сказал Акимов.

Вечером в гостинице дежурная по этажу, вяжущая на спицах что-то голубое, протянула ключ Акимову и сказала:

- Вас ждут.

Она взглянула поверх очков в сторону холла, поджав бесцветные губы.

В кресле дремал паренек. Его бороденка под ярким светом была почти незаметна. Акимов тронул его за плечо. Тот открыл глаза и быстро вскочил.

- Обедал? - спросил Акимов.

- Ага, обедал. Дождь прошел?

- Ну идем.

Его звали Гриша Бегишев. С мокрой после мытья в душе головой, в акимовской зеленой куртке, он сидел на диване и тянул из стакана горячий чай.

- Отец мой - фотограф, а мать на телефонной станции работает. Они меня не любят. И бабка не любит. Она в Жданове, на Азовском море. Жадная старуха. Отец на фотографа меня учил. В села ездит, щелкнет семейный портрет червонец. И пьет. Я с ним не захотел. Он холодильник на замок запрет, чтоб я его харчи не ел, раз не хочу зарабатывать. Настоящий замок повесил. Тогда я к бабке поехал, а он ей телеграмму дал, чтоб меня с милицией вернули. Зачем я ему? Говорю бабке: без милиции поеду, дай на дорогу сколько не жалко. И в Сибирь. Здесь люди добрые. Там люди тоже ничего, но для своей пользы, а тут - от чистого сердца.

- Кто тебе такое сказал? - засмеялся Акимов. - Вот философ!

- Я не философ, - ответил Гриша. - Сосед сказал. Он сам видел.

- А зачем студенты ездят? Знаешь?

- Мне не деньги нужны. Верите? Мне - чтоб уважали меня! А сосед нормальный парень, только немного хулиган и дерется. Но студенты с ним как с человеком...

- В пятьдесят девятом году, - вспомнил Акимов, - триста тридцать девять студентов из Московского университета поехали на каникулы в Казахстан. Строили дома и кошары...

- Я ничего не умею, - сознался Гриша.

- Научишься, - Акимов удивленно взглянул на него и понял, что пареньку хочется спать, а не слушать историю студенческих отрядов.