"Вот тебе раз! - подумал Яков Саввич. - Все вера в бога, будь она проклята!.. По ягодным кустам, наверно, лез, сукин сын, изуродовал теперь растения".

Окно из глиняного дома отворилось целиком, вместе с рамой, и оттуда выставилось в сумрачный сад чье-то, не похожее на человека, лицо.

- Я все давно слышу! Чего тебе надо? - сказал скучный голос старухи, дыша словами не наружу, а внутрь, в свою пустую узкую утробу.

- А ты мама или нет? - спросил голос маленького ребенка, уставшего, должно быть, ходить по темной ночи.

- Я тебе чужая, - ответила старуха и вставила оконную раму обратно в проем стены.

Ребенок постоял немного, погладил глиняную стену рукой и пошел к кузнице, ступая по крапиве привычными ногами.

- Ты чей? - спросил его Яков Саввич.

- Я ничей, я отца-мать хожу ищу, - сказал мальчик лет четырех или пяти на вид.

- А я думал ты - ангел, стервец!

- Нет, я никто, - отказался мальчик.

- Жулик, что ль?

- Нет... Меня тетка загрызла, я хлеба много ем и портки протираю. Она ругается, - ступай, говорит, вон отсюда, ищи свою родную мать и отца, пускай они тебя кормят и водою поят. А я хожу-хожу, спрашиваю и говорю, никто их не знает.

- Кого? - спросил Яков Саввич.

- Ни отца, ни матери. А меня тетка за них по морде костяной рукою бьет.

- Вон что, - произнес среди своего молчания кузнец. - Жалко, что ты не ангел.

- Ничего, - сказал этот мальчик.

- А отец-то с матерью твои живут где-нибудь?

- Никто не говорит, пойду сейчас спрашивать, - ответил небольшой человек. - Может, есть, а ребят ведь много на свете, одного взяли и забыли.

- Ты маленький, а ведь умный! - удивился Яков Саввич.

- Я нечаянно стал, один живу, хожу и думаю.

- Давно ты родителей ищешь?