x x x
А отец действительно был редким свидетелем окончательного решения еврейского вопроса. Поздно вечером Артур повез на своем велосипеде образцы словарей в старый город, где жили только "русские" и арабы, которых он вечно путал с "марроканцами". Когда он выходил из подъезда, как всегда молясь о том, чтобы его лучший друг и рабочая лошадка, велосипед"Трек"оказался на месте, он с ужасом увидел то, что без конца снилось ему в ночных кошмарах последние годы. У замка велосипеда возился подросток ростом с Марка. Как всегда в экстремальной ситуации, Артур грозно заорал на вора неумелым русским матом, но тот не испугался, даже не смутился, просто вылупил наглые веселые глаза и с искренним изумлением спросил на иврите: "Твой что ли велосипед?" " А ты решил, что твой, ты хочешь иметь дело с полицией?" "Чего вдруг?" -- наконец смутился подросток, у которого чувство страха было вместо чувства совести и который, по всей вероятности, знал повадки израильской полиции не понаслышке. Решив, что велосипед не стоит таких неприятностей, он отошел куда-то за угол. Артур дрожащими руками отстегнул свое единственное сокровише и уже совсем было собрался вскочить в седло, когда его недавний собеседник появился из-за угла с двумя такими же тощими, горластыми и длинными приятелями, к тому же с крупной собакой на поводке. И началась потеха. Нет, это не были российские хулиганы, способные затравить старика собакой, да и собака была не злая. Эти просто решили порезвиться. Собаку натравливали, но не спускали, сами хохотали, что-то кричали, называя Артура абой -- отцом. Отбиваться от них было бесполезно. Следуя российской привычке, Артур сделал вид, что наклонился за камнем.