В общем, даже если бы и не приближались соревнования и защита диплома, так дальше жить была нельзя, и после зрелого размышления я пришел к мысли обратиться за помощью к Бабушке.

В то время Бабушка была большим начальником. Она занимала пост директора "Водоканалтреста". У нее был громадный, завешенный знаменами кабинет, три телефона и секретарь-машинист, почти впавший в детство старичок, который никого не узнавал, в том числе и меня.

- Вы по какому вопросу? - неизменно спрашивал

старичок, когда я приходил к Бабушке.

- По личному, - говорил я.

- Прием по личным вопросам по вторникам и четвергам, - буркал старичок и кивал на табличку "Часы приема", приколоченную на Бабушкину дверь.

- Я сын, - сообщал я.

- Чей сын? - удивлялся старичок.

- Ее, - кивал я на дверь.

- Ах, ее, - морщил лоб старичок.

Очередь в приемной, конечно, во время этой сцены пожирала меня глазами, словно никогда не видела живого сына. Стараясь ни на кого не смотреть, я шел к обитой кожей двери и стоял около как дурак, пока из двери не выходил очередной посетитель. Все это время меня продолжали пожирать глазами. Иногда эта пытка тянулась по полчаса.

Посещения Бабушки всегда повышали у меня кровяное давление, и я старался делать их как можно реже. Правда, можно было приехать к Бабушке домой, но застать там Бабушку у меня было мало шансов.

В тот знаменательный день у Бабушки был такой задерганный вид, что я сразу перешел к делу.

- У меня на той неделе ответственные соревнования, - сказал я.

- Будь осторожней, - заметила Бабушка, подписывая бумаги. - Не сломай себе чего-нибудь.

- Думаю заработать первый разряд, - сказал я.

- Не рискуй зря, - посоветовала Бабушка. Она хотела дать еще какой-то совет, но тут зазвонили сразу два телефона.- Я разговариваю по другому телефону, - сказала Бабушка в одну трубку. - У меня на линии междугородная, - добавила она в другую.- Переходи к сути, - сказала Бабушка мне.