Конечно, за всем уследить нельзя, но добиваться того, чтобы все исполняли закон, следует. От секретаря райкома здесь многое зависит, но далеко не все. Мы еще поговорим о том, что может секретарь райкома, а что нет. А пока вернемся к истории с дровами.

Вместе с Мотиным мы ездили в Андреевку к бабе Насте. По дороге Мотин уверял меня: "Вот увидите, у этой бабки запасено дров лет на десять".

Когда-то лесные деревни Андреевка и Павловка имели свой отдельный колхоз; и школа стояла в Павловке. Теперь же в обеих деревнях народу и на бригаду не наберешь, и больше все пенсионеры.

А места прекрасные: высокие сосновые гривы кругом по горизонту, песчаные берега и чистые родниковые отмели речки Петас, и поля ровные, пространные, зарастающие у лесных полос березняком да осинником.

Анастасия Васильевна Макарова живет в крайней избушке - два окошка на улицу, да сени со скрипучей дверью, да курица Ряба, да кот Васька. Все как в сказке про деда и бабу. Только деда нет... Возле сарайчика лежали плахи сваленных дров - кучка кубометра на два. Мотин заглянул в сарайчик пусто...

- Ну, где этот запас на десять лет? - спрашиваю его.

Молчит.

Заходим в избу; все чистенько и светло: печка побелена, полы так надраены, что желтизной отдают, на окнах светлые занавесочки. Старуха сидела на кровати, застланной лоскутным одеялом.

- Ой, сядой приехал! - встретила она меня с удивлением.

- Кто вам дрова колет? - спрашиваю я.

- Ванюшка-дурачок из Павловки. Раньше я ему платила папиросками. А теперь он поллитру просит. - Она показала квитанцию на штраф, и глаза ее опять, как там, на суде, заслезились. - Не пожалела судья-то.

- Анастасия Васильевна, - говорю, - нельзя же самогонку варить. Это по закону запрещено. Судья не виновата, она избрала для вас самое малое наказание.

- Да я это... я не жалуюсь. - Она быстренько утерла кулаком слезы и с ожиданием уставилась на Мотина. - Виктор Семеныч, как же мы теперь?