- Ладно... Деньги не плати без моего ведома. Разберемся. А дров тебе привезем.

- Где дочь ваша живет? - спрашиваю я старуху.

- Вон, напротив, - указала она в окошко на большой дом, стоявший крайним, но с другого порядка. - Да ведь она уж полгода с постели не встает. Убилась она.

- Как убилась? - спросил я Мотина.

- Сено возили на ферму. Она и упала с возу. А земля была мерзлой. Теперь болеет. На пенсии.

Мы поехали к заведующей овцефермой; и здесь на дворе и около не было десятилетнего запаса дров. Осиновые хлысты, за которые она и попала под суд, валялись тут же, возле дома. К нам подошла хозяйка, Мелехина Мария Максимовна.

- Что ж вы их не распилите? - спрашиваю ее. - Они скорее подсохнут. Не то и гореть не будут.

- Мы их купили для починки забора да повети... - Она виновато улыбнулась, как бы оправдывая перед Мотиным своего брата, который выглядывал в притвор из сеней. - А дров мы еще и не запасали.

- Откуда хлысты привезли? - спрашиваю.

- Да, наверно, с мертвой деляны, - ответила Мелехина.

- Это что за мертвая деляна?

- А вон там, с краю леса. Срезали ее года два назад, да и бросили гнить. Она будто в дело не годится. Вот с нее и таскают.

- Съездим! Поглядеть надо, - сказал я.

- Давайте! - Мотин сел за руль.

Но Мелехина задержала его:

- Виктор Семенович, когда же колодец нам сделают? Ведь совсем завалился. Мы ж на Петас за водой ходим.

- Ты же знаешь, у нас ни одного колодезного мастера нет.

- А как же быть?

- Ищите мастера! А мы оплатим работу.

До лесу было метров шестьсот - семьсот. За березовой опушкой облесья мы увидели ту мертвую деляну: срезанные деревья лежали вповалку, накрывая друг друга, на огромном пространстве; лист давно уж облетел и черным прелым месивом густо покрывал землю; оголенные сучья торчали во все стороны, и некоторые, освобожденные от гниющей коры, белели, как кости. А отдельные осины еще зеленели; лежа на боку, подпитывались остатками соков недорезанной коры и луба, соединяющими дерево с пнем.