Танька быстро напялила свою глупую шляпу и выскочила за дверь. Голев помчался следом, перепрыгивая через три ступеньки.

- Погоди, Танька, пожалуйста, постой!

Танька повернула к нему все еще зареванную мордочку.

- Здесь она все равно не даст нам видеться. Я тебе напишу мой адрес в Свердловске. И телефон.

Сестра Катя смотрела за ними в форточку, а потом пошла с доносом к маме Юле.

Вот так, благодаря уличному воришке, стянувшему Танькин кошелек, в первую очередь, и Луэлле Ивановне Приходько - во вторую, Голев и познакомился со своей женой. Хотя до собственно женитьбы было еще далеко: Голев окончил школу, сходил в армию - правда, слово "сходил" плохо передает впечатления от погоды в минус шестьдесят на анадырском аэродроме.

Танька писала чуть ли не каждый день - подробно описывала свою учебу в пединституте и традиционно обещала ждать. Они не виделись уже три года, но ему все равно хотелось, чтобы Танька была с ним - блондинка-конопушка на коричневой любительской карточке вместе с ним переживала казарменный быт, постоянный голод, недосып и даже наличие прапорщика Мосластых. Почему-то все прапорщики были украинского происхождения.

Как быстро все это забылось...

Мама Юля очень удивилась, когда Голев собрался в Свердловск сразу же после дембеля.

- Тебе что, холода полюбились? - ревниво спросила она и зачем-то указала на окно, за которым дрожали на весеннем ветру молодые платаны.

Голев ехал поездом, через сухопутный Симферополь. Почти трое суток, грязь, вонища, приставучая проводница, которая всю дорогу заманивала его к себе в купе, и если бы не была она так уж откровенно неопрятна, кто знает...

Танька встречала на вокзале - на ней были серый плащ и беретка. Губы накрашены перламутровой помадой. Увидев его, ахнула:

- Какой ты стал... внушительный! Монументальный!

Она никогда не боялась громких слов.