И тут началось...
Совершенно неожиданно и быстро поменялся глава государства. Потом из магазинов исчезли все товары, после чего появились - и было их гораздо больше, чем прежде, вот только стоили они запредельно дорого. Называлось все это шоковая терапия. Телевизор изменился вместе с окружающей жизнью: куда-то девались прежние передачи, которые Голев не то чтобы любил, но смотрел без отвращения, а вот эти, новые, он с трудом воспринимал. Впрочем, он вообще был нелюбитель подглядывать в телевизионное окошко за чужой жизнью... Ему вполне хватало своей, ведь за очень короткое время на маленькую семью Голева просыпалось столько изменений и нововведений, что вообще трудно себе представить, как же она все-таки сохранилась, эта семья.
Институт, где работал Голев, становился меньше день ото дня. Собственно, института уже почти и не было - только кабинет директора Колобуева и маленький отдел Голева, занимавший три сквозные комнаты на втором этаже. За каждой дверью теперь клубилась своя жизнь - буквы ТОО, ИП и СП намекали на статус и предлагали соваться в эту самую дверь исключительно по делу, а не просто так.
Школу мамы Юли вскорости превратили в гимназию и поставили своего директора - Кобылицыну Зою Петровну, которая прежде работала администратором кафе "Солнечное". Мама Юля не могла смириться с этим антипедагогическим решением и ушла на пенсию. Ночами рыдала, все время хваталась проверять несуществующие тетрадки. Чуткая Танька вовремя подкинула ей Полю, и бабушка немного успокоилась - надо было рисовать в альбомах, лепить из пластилина, воспитывать, обихаживать... (Однажды мама Юля во время телефонного разговора с бывшим инспектором роно громко спросила Полю: "Какать хочешь?" - чем сильно смутила инспектора.) Луэлла продержалась дольше - у нее был сильный характер. Но Солнечная Кобылица и ее обскакала: Луэллу торжественно спровадили на пенсию через год после мамы Юли. Танька обеспечила и эту бабушку: Севка обожал Луэллу и проводил с ней все дни напролет, тем более что за садик теперь надо было платить, а Таньке хотелось работать. Ее сожрать Кобылицыной было слабо Танька заматерела в семейной жизни и права свои знала хорошо.