Евгений Козловский

Голос Америки

научно-фантастический эпилог

Черт возьми! Такая уж надувательная земля!

Н. Гоголь. "Игроки"

Проводив взглядом рванувшегося от главного входакрасно-белого жучкаскорой, в недракоторого с мешающей помощью ТрупцаМладенцаМалого только что был внесен генерал Малофеев (говорят, его Трупец и отравил, -- КатькаКишко, едко пахнущая половыми секретами, прошипелаиз-заспины таинственным голосом последнюю сплетню, -- впрочем, что же? почему бы и не Трупец? почему бы и не отравил?), -- жучок умудрился-таки найти щелку в непрерывной, неостановимой, темно-зеленой ленте прущих по набережной военных грузовиков и, полавировав внутри нее, скрылся заизлучиною, -- Никитавдруг подумал, что внезапное заболевание генераламожет привести к таким последствиям, о каких страшно бредить и в бреду, и еще подумал, что слишком далеко его, Никиту, кажется, занесло, далеко и совсем не туда. Он и раньше чувствовал, что его несет не туда, но то было несет, атеперь -- занесло уже, занесло окончательно, и ясное сознание этого фактапришло в голову впервые.

Ему, собственно, и всегда, можно сказать -- с рождения, некудабыло деваться, вся логикабиографии, судьбы толкалав черно-серое здание наЯузе, вмещающее двадесятказападных подрывных радиостанций, разных там Свобод, Би-би-си и Немецких Волн. Он от младенчества, от младых, как говорится, ногтей слишком насмотрелся надиссидентствующих этих либералов, налиберальствующих диссидентов, к числу которых, увы, принадлежали и обаего родителя, и старшая сестрицаЛидия; слишком наслушался нескончаемых их, пустых и глупых вечерне-ночных, в клубах вонючего табачного дымаразговоров, закоторыми, однавслед другой, летели бутылки липкого тошнотворного портвешкаи переводились килограммы тогдаеще дешевого кофе; слишком надышался кисловатой, затхлой, даже насвободе -- вполне тюремною -- атмосферой; слишком, слишком, слишком! чтобы каждой клеточкою души не стремиться вырваться из этого вызывающего органическую брезгливость круга.