-- каждая клеточкатела, каждая пора, каждый волосок кожи всеми силами противились тому, чтобы собственными, можно сказать, руками изготовлял и распространял их хозяин заведомо ложные измышления, порочащие советский государственный и общественный строй, Коммунистическую партию и выдающихся ее деятелей, атакже отдельные организации! Нет-нет, совсем не такой уж он и дурак был, Трупец МладенцаМалого, он понимал, что следует маскироваться, чтобы тебе верили, что ты "Голос Америки" или там, положим, какое-нибудь "Би-би-си", следует подделываться под гадючий тон, чтобы между якобы их сообщениями подпустить порою свое, Трупец нисколько не подвергал сомнению имеющиеся у начальстваагентурные данные, что совсем, значит, перестал слушать народ трупцовы голоса, -- понимал и всякий раз искренне обещал начальству, что исправится, что все будет о'кей, даже наглавного редакторапри себе согласился, -- что-то вроде Фурмановапри Чапаеве, -- и выделил ему комнатку, которая вскоре разрослась навесь двенадцатый этаж, превратилась в таинственный институт контролеров, -- согласился со всем и навсё, но гены, гены, мать их так! -- гены. Гены, клеточки, поры, волоски! -- все это продолжало топорщиться и сопротивляться, и снова, буквально помимо трупцовой воли, выходили из-под начальственного красного его карандашаматериалы так обкорнанные и поправленные, что впору было нести наШаболовку.

И начальство, дольше терпеть не имея возможности и сил, предложило Трупцу отставку. Отставкабыладля Трупцавсе равно что смерть; он начал писать рапорты, ходить-унижаться по кабинетам, напускал насебя эдакий жалостный вид, поканаконец не плюнули нанего и не разрешили остаться при любимом деле, правда, сильно понизив в должности и отобрав подписку, что заниматься будет исключительно административно-хозяйственными вопросами, ав передачи как таковые носу больше не сунет.

Когдапосле унизительных этих мытарств, словно после тяжелой продолжительной болезни, вернулся Трупец в здание наЯузе, там уже все шло по-другому: новое начальство задвигло в эфир огромные куски натуральных заграничных передач, и только небольшие прослойки между ними были составлены Комитетом, анастыках -- для незаметности последних и вящей убедительности, подпускали давно уж, -- думал Трупец, -- списанную в архив -- ан, нет: вечно живую -- глушилочку.