Всякая речь напевна, созвучна, и достаточно ей чуть-чуть превзойти уровень общеупотреби-тельной, средней ритмичности, как она станет заметной - песней. Это как море, покрывающееся барашками, никому ненужными, вздорными, но сообщающими ударение "мОрю", переводя его в предмет изумления и повергая нас в созерцание уже не пустой воды, но моря в полноправном смысле морского, которое шумит и волнуется, которое - налицо. И вот искусство уже не пустяк, но - печать существования, явленность (лепота) бытия...

- Но закуски не жди! Что у меня? - душа да хуй!

(Я думаю, последнее слово родилось по созвучию: "закуска". Вообще, человечество в большей степени, чем подозревает об этом, говорит в рифму.)

- А вы зачем ругаетесь?

- Да это у меня так - для красноречия.

Рассуждения о кулачном бое.

- Плечо - как у Степана Разина.

- Маленький, но кулаком владел непревзойденно. С быстротой молнии врежет и два и три раза. Отключал в один миг. А другой ударит - метров двенадцать летишь, перевернешься, а ничего - встанешь, пешком побежишь. Потому что кулак - подушка. Сила - есть, нету - резкости.

- Двадцать три года - самая пылкость дурости.

- Тот - здоровше. А у этого - духу больше.

- Духовитый парень.

- Рука у него была пробита в побеге, и вся сила перешла в другую руку.

- Пусть мне попадет в 10 раз больше и в 20 раз больше - я буду драться, если вопрос стоит, что я должен драться.

Очередь за обедом - как полка с книгами. И вдруг среди равномерно потрепанных томов какая-нибудь лядащая повесть...

Не успеваю читать книги, но думаю о них непрестанно, с удивлением и благодарностью.