- А хочешь, я тебе покажу Барбоса? Вон там, за хлевом.

- Не хочу.

- Будешь все время сидеть вот так на качелях?

- Буду сидеть.

- Ох и упрямый!

- Не упрямый. Мне нельзя бегать. Мне на сердце операцию делали...

Ленины глаза так и расширились:

- Врешь!

- Не вру! Я должен был идти в первый класс, а мне операцию сделали. Теперь пойду в школу через год...

- Твоя мама и твой папа в городе живут? - спросила Лена.

- В городе.

- А ты?

- А я тут. С бабусей...

- Ага, вот и поймала! Врешь! Врешь! - запрыгала на одной ноге Лена.

- Не вру! - рассердился Петрик.

- А почему ты после операции не с мамой?

- После операции я был с мамой, а потом...

- Что потом?

- Потом... мама сказала, что они с папой должны что-то выяснить между собой...

Лена странно сложила губы и прошептала:

- Яс-сно...

- Что ясно?

- Твой папа и твоя мама разводятся.

- Как разводятся? - прошептал и Петрик.

- А вот так. У нас, когда мы еще в селе жили, были соседи и все что-то выясняли между собой. А потом разошлись, а потом Димина мама снова вышла замуж, и папа Димин женился, и стало у него две мамы и два папы. Но Дима так и жил у бабушки...

Петрик смотрел на голубое пальто Лены. Фигурка Лены постепенно расплывалась, вот уже исчезло лицо, осталась только дрожащая голубизна. Она надвинулась совсем близко, задрожала перед самыми глазами.

- Ты плачешь? Ты плачешь, Петрик?

- Я плачу? Нет, я не плачу... "Много удовольствия видеть мужские слезы", - подумал Петрик и опустил голову.

- Две мамы быть не может, - сказал он тихо. Затем обошел голубое пальто, хотя для этого ему пришлось зайти в снег, и потопал домой.

- Ой, какой странный мальчик! - растерянно проговорила вслед ему Лена.

"Странный мальчик... Странный мальчик..." - повторял Петрик, а слезы текли и текли, и он остановился в коридоре, чтобы выплакать их.