Вчера в реальное приходили представители кадетов и эсеров, призывали учащихся помочь распространить их литературу. План у Аркадия был простой: брать на виду у всех кадетские листовки, а вместо них расклеивать свои, большевистские. Пусть-ка кто-нибудь попробует заподозрить его!

Когда он прибежал в училище, в коридоре было уже полно народу, на подоконниках и прямо на полу лежали огромные кипы листовок, их раздавали какие-то господа в свеженакрахмаленных воротничках под добротными пальто.

Федька Башмаков и его дружки нагружались кадетскими брошюрками, кто-то брал эсеровские листовки, старшие всерьез думали, что участвуют в политической кампании, для малышей же это был лишь благовидный предлог не сидеть в надоевших классах, а побегать по улицам и дворам.

Аркадий подошел к Федьке и громко, чтобы все слышали, сказал:

- Все забрал или другим что-нибудь оставил? Дай-ка сюда!

Он отобрал у оторопевшего Федьки половину листовок, взвесил на руке и обернулся к господину в золотом пенсне:

- Еще есть?

- Пожалуйста, молодой человек! - разулыбался тот. - Вот, прошу!

Аркадий взял еще одну увесистую пачку и направился к выходу.

Башмаков опомнился и крикнул:

- Голиков!

- Ну? - остановился Аркадий.

- Ты не перепутал? - кивнул на листовки Башмаков. - Кадетские!

- Я что, по-твоему, неграмотный? - смерил его взглядом Аркадий и вышел.

Башмаков растерянно смотрел ему вслед...

Выйдя из училища, Аркадий нырнул в проходной двор, вышел на тихую Заречную улицу, перемахнул через забор, спустился в овраг и, сложив аккуратной кучей кадетские листовки, поджег их. Листовки вспыхнули, почернели, свернулись в трубочки и рассыпались серым пеплом. Аркадий раскидал пепел ногой и побежал через мост к рабочим казармам.